Доклад Михаила Грацианского: «Экклесиологические источники современных претензий Константинополя на первенство в Православной Церкви» - Новости — Лаборатория исследований церковных институтов

Новости

Доклад Михаила Грацианского: «Экклесиологические источники современных претензий Константинополя на первенство в Православной Церкви»

Доклад Михаила Грацианского: «Экклесиологические источники современных претензий Константинополя на первенство в Православной Церкви»

Доклад Михаила Грацианского: “Экклесиологические источники современных претензий Константинополя на первенство в Православной Церкви”

В истекшем году Русская Православная Церковь столкнулась с проблемой незаконного вторжения Константинопольской Церкви на ее каноническую территорию.

В заявлении Священного Синода Русской Православной Церкви от 15 октября 2018 г. были верно отмечены мотивы действий Константинопольского Патриархата: «Присвоение себе полномочий отмены судебных и иных решений других Поместных Православных Церквей — лишь одно из проявлений нового ложного учения, провозглашаемого ныне Константинопольской Церковью и приписывающего Патриарху Константинопольскому права „первого без равных“ (primus sine paribus) со вселенской юрисдикцией»[1].

Десятью годами ранее, 27 июня 2008 г. Архиерейский Собор РПЦ так определил «тенденции пересмотра канонической традиции», проявившиеся в деятельности и высказываниях представителей Константинопольской Церкви: «Отталкиваясь от не разделяемого всей полнотой Православной Церкви понимания 28 правила IV Вселенского Собора, эти иерархи и богословы развивают новую экклезиологическую концепцию, которая становится вызовом для общеправославного единства. Согласно этой концепции: а) принадлежащей вселенскому Православию считается только та Поместная Церковь, которая состоит в общении с Константинопольским престолом; б) Константинопольский Патриархат имеет исключительное право церковной юрисдикции во всех странах православного рассеяния; в) в этих странах Константинопольский Патриархат единолично представляет мнения и интересы всех Поместных Церквей перед государственной властью; г) любой архиерей или клирик, несущий служение за пределами канонической территории своей Поместной Церкви, находится под церковной юрисдикцией Константинополя, даже если сам этого не сознает, а следовательно, может при желании быть принят в эту юрисдикцию без отпускной грамоты (как это имело место в случае с бывшим епископом Сергиевским Василием); д) Константинопольский Патриархат определяет географические границы Церквей и, если его мнение не совпадает с мнением той или иной Церкви по данному вопросу, может учреждать на территории этой Церкви собственную юрисдикцию (как это произошло в Эстонии); е) Константинопольский Патриархат в одностороннем порядке определяет, какая Поместная Церковь может, а какая не может участвовать в межправославных мероприятиях»[2].

Констатации, содержащиеся в процитированных синодальных документах РПЦ безусловно верны. Единственный пункт, по которому можно внести уточнение состоит в том, что, конечно же, осуждаемое экклесиологическое учение Константинопольской Церкви, хотя и является ложным, однако отнюдь не является новым.

Приступая к нашим собственным рассуждениям по этому вопросу, обратимся также к документу, принятому на заседании Священного Синода Русской Православной Церкви 25—26 декабря 2013 года и носящему название «Позиция Московского Патриархата по вопросу о первенстве во Вселенской Церкви». В нем в частности сказано: «Экклезиологические искажения, приписывающие первенствующему на вселенском уровне иерарху функции управления, свойственные первенствующим на других уровнях церковной организации, в полемической литературе второго тысячелетия получили наименование „папизма“». И далее: «… на Западе развитие учения об особой власти римского епископа, согласно которому верховная власть во Вселенской Церкви принадлежит епископу Рима как преемнику апостола Петра и наместнику Христа на земле, привело к формированию иной административной модели церковного устройства с единым вселенским центром в Риме»[3].

Таким образом, для уяснения современной позиции Константинополя, выражающейся как в его заявлениях экклесиологического толка, так и его церковно-политической практике, необходимо обращение к истории Римской Церкви, уже в первом тысячелетии выработавшей и начавшей применять учение о «вселенском» властном первенстве.

В ходе 4-го Вселенского Собора в Халкидоне (451 г.) римская делегация в обоснование неоспоримого первенства папского престола представила членам Собора текст 6-го правила 1-го Вселенского Собора в Никее (325 г.). После сличения представленного папскими легатами текста с подлинными актами Никейского Собора выяснилось, что Рим предоставил сильно искаженную версию правила. Главным и основным искажением являлась первая фраза, отсутствующая в оригинальном каноне: Ἡ ἐκκλησία Ῥώμης πάντοτε ἔσχε τὰ πρωτεῖα («Римская Церковь всегда имела первенство»)[4]. В дальнейшем тексте, помимо ряда менее значительных искажений, присутствовала передача оригинального греческого τὰ πρεσβεῖα σώζεσθαι ταῖς ἐκκλησίαις («у Церквей сохраняются преимущества») через καὶ ἐν ταῖς ἄλλαις ἐπαρχίαις τὰ πρωτεῖα σῳζέσθω ταῖς ἐκκλησίαις («и в прочих епархиях да сохраняются у церквей первенства»). Данное римское чтение, сохранившееся в соборных актах в греческом переводе, подтверждается имеющимся латинским текстом. Римские легаты прибыли на собор, получив от папы Льва строгие письменные инструкции. Очевидно, что и текст фальсифицированного 6-го никейского правила был получен ими в Риме в комплекте с прочими многочисленными документами. Естественно, отцы Собора не преминули указать папским легатам на вопиющее противоречие римской версии общеизвестного на Востоке канона его оригинальному чтению.

Так, впервые в формате Вселенского Собора мы имеем свидетельство того, что Римская Церковь заявила свое притязание на первенство в Церкви. Отметим как факт, что право на это первенство Римская Церковь основывала на фальсифицированном тексте одного из основополагающих канонов.[5]

Доподлинно неизвестно, при каких обстоятельствах и когда на Западе возник латинский перевод 6-го никейского правила со вставкой Ecclesia Romana semper habuit primatum[6] и почему греческий термин πρεσβεῖα был переведен не через обычное латинское соответствие privilegia, а через слово primatus (первенство). Помимо чисто текстуального искажения канона при переводе на латинский язык, в Риме применили к нему и весьма неожиданную интерпретацию: согласно принятому там вплоть до середины XX в. толкованию, канон вводил иерархию упомянутых в нем кафедр, по которой первое место занимала римская, второе — александрийская, а третье — антиохийская.

То, что претензии Рима, заявленные в искаженном каноне Никейского Собора, были не только теоретическими, но и имели отношение к римской церковно-политической практике того времени, подтверждается многочисленными свидетельствами церковной истории. Весьма ярко политика Рима в отношении прочих поместных Церквей проявилась уже в понтификаты Льва Великого (440–461), — папы Халкидонского Собора, — и его ближайших преемников[7].

Лев Великий неоднократно заявлял, что его власть, как и власть прочих престолов, основывается на «канонах святых отцов», закрепленных решениями Никейского Собора[8]. При этом гарантом этих решений выступает сам папа. Лев пишет: «[право] распоряжаться принадлежит мне и мне вменится в вину, если будут нарушены правила отеческих постановлений, которые по наставлению Духа Божия были заложены на Никейском Соборе для управления всею Церковью»[9].

По мнению папы, основанному на искаженной версии никейского шестого канона, в Церкви присутствовала иерархия трех престолов: Римского, Александрийского и Антиохийского, причем место каждого престола соответствовало его рангу, связанному с объемом власти и полномочий в отношении других поместных Церквей. Рим на основании вставки в никейский канон обладал первым местом. Опротестовывая 28-е халкидонское правило, папа Лев говорил: «Да не будут разорваны права провинциальных первенств и да не будут обмануты предстоятели-митрополиты относительно древле установленных привилегий. Да не погибнет ничуть достоинство Александрийского престола, которое он заслужил благодаря евангелисту Марку, ученику блаженного Петра; … также и Антиохийская Церковь… да пребывает в ранге, отечески установленном, и, будучи помещена на третьем месте[10], никогда да не станет ниже себя»[11]. Согласно такому восприятию, к примеру, второй престол, Александрийский, подлежал суду только римского престола и его предстоятель[12] не мог судиться судом «более низких епископов»[13]. Таким образом, свое мнимое первое место Рим понимал как первенство власти. Тому есть множество свидетельств как в посланиях папы Льва, так и его преемников.

Между тем, каноническим основанием первенства в Церкви единственно служит 34 апостольское правило, говорящее о преимуществах митрополитов: «Епископам каждого народа надлежит знать первого среди них, считать его главою и ничего лишнего не делать без его мнения, но каждому делать только то, что касается его прихода и подчиненных ему земель. Но и тот да не делает ничего без мнения всех. Ведь так будет согласие и прославится Бог через Господа во Святом Духе: Отец, и Сын, и Святой Дух»[14]. Это правило в дальнейшем было конкретизировано. В частности, 9-й канон Антиохийского Собора (341 г.) гласит: «Епископам во всякой провинции надлежит знать, что епископ-предстоятель митрополии принимает на себя заботу обо всей епархии в силу того, что в митрополию отовсюду стекаются все, имеющие [какие-либо] дела. Потому и решено, чтобы он первенствовал в отношении чести, а прочие епископы без него ничего лишнего не делали согласно древнему действующему канону наших отцов… но каждому епископу иметь власть над своим приходом… и являть попечение обо всей области, подчиненной его городу… Более же ничего не пытаться делать без епископа митрополии, а также и ему без мнения остальных»[15]. Именно в таком духе 34-е апостольское правило трактуется и всей последующей православной канонической традицией на протяжении всей византийской эпохи.

Несмотря на то, что данные каноны и все их толкования однозначно указывают на то, что уровень, в пределах которого действовало первенство, — это митрополия, стоящая во главе провинциального, епархиального уровня церковной организации, Рим переносил это правило на уровень вселенский. Выражение канона «епископам каждого народа надлежит знать первого среди них» в Риме понимали в том смысле, что папа и есть первый епископ «каждого народа». Подтверждением именно этому тезису должна была служить вышеупомянутая фальсификация римлянами 6-го никейского канона.

Далее, для оправдания искаженного видения уровней власти, папа Лев и его преемники начали говорить о наличии трехуровневой власти в Церкви, при котором каждый из более высоких уровней имел полноту власти над более низким. Лев писал: «Связь всего тела создает единое здравие, единую красоту; и эта связь всего тела требует единодушия, особенно же добивается согласия среди епископов, у которых достоинство хотя и общее, однако не таков всеобщий ранг, поскольку и среди блаженнейших апостолов наряду с подобием чести было некое различие власти, и хотя избранность была равной, только одному было дано выдаваться среди всех. Из какового примера также возникло и различие епископов, и великим предназначением было предусмотрено, чтобы не все присваивали себе всё, но были в каждой провинции те, которые среди своих братьев имеют [право] первого приговора. И опять же, чтобы те, кто поставлен в более крупных городах, принимали на себя более обширную заботу, и через них забота о вселенской Церкви стекалась к единому престолу Петра, и ничто никогда не противилось своей главе. Тот, кто знает, что он поставлен над кем-то, пусть не тяготится тем, что кто-то поставлен над ним, но послушание, которого требует, пусть выкажет и сам…»[16]

Изложенная папой Львом трехуровневая схема архиерейской власти не стала окончательным выражением римского взгляда на папскую власть: в этом отношении католицизм проделал в дальнейшем значительный путь, развивая и конкретизируя то, что Лев Великий называл «полнотой власти» (plenitudo potestatis) римского епископа. Однако для современного диалога с православными эта схема оказалась пригодной, поскольку утверждала папский примат исподволь и в более мягких формах, чем католическая экклесиология второго тысячелетия. Именно эта формула о трех уровнях «церковных институтов», «выражающих видимым образом таинство койнонии» (Равеннский документ, раздел 17), легла в основу документов «Смешанной международной комиссии по богословскому диалогу между Римско-Католической и Православной церквями», а именно в Равеннский (2007), Критский (2008) и Кьетский (2016). Проблемы рецепции этих документов православными Церквами мы здесь касаться не будем, однако нельзя не отметить, что признание основанной на превратном римском толковании 34-го апостольского правила и фальсифицированного 6-го правила I-го Вселенского Собора трехуровневой системы власти в Церкви автоматически означает и признание властного первенства римского епископа.

Несмотря на то, что поместные Церкви в своих отношениях с Римом не соглашались с таким видением роли римского епископа, а зачастую и прямо его отвергали, римский понтифик выстраивал свои отношения с ними исходя из представления о римской кафедре как о первой во всей Вселенской Церкви. Это выражалось в ряде существенных моментов. Реализуя принцип, согласно которому епископы не должны делать «ничего лишнего» без мнения «первого», папы требовали от всех вселенских престолов непременно докладывать обо всех делах их диоцезов. Рим считал возможным самолично принимать апелляции и рассматривать дела «более низких» престолов, не прибегая к созыву какого бы то ни было собора, причем права апелляции, признанные за Римом на поместном Сардикийком соборе, папы также ложно выдавали за никейские. На основании этого папа Геласий утверждал: «Мы не умолчим, что вся Церковь во [всём] мире знает, что связанное приговорами каких бы то ни было епископов престол блаженного Петра имеет право разрешить, и никому не позволено судить о его суждении; и если к нему, согласно канонам, можно из какой угодно части света подавать апелляцию, на него да не будет никому позволено апеллировать»[17].

Приговоры оглашались папой от своего имени даже без ссылок на решение собора римской Церкви[18]. Обычные синодальные послания, сообщающие об избрании на престол очередного патриарха и содержавшие его исповедание веры, Рим рассматривал как запрос об утверждении папой соответствующего патриарха. Папский ответ на эти послания как во времена Льва, так и позже, вплоть до исправления императором Юстинианом данной нетерпимой ситуации, всегда содержит не только пункт, в котором папа выражает свое согласие с избранием, но и подтверждение ранга кафедры, а также полномочий ее предстоятеля в отношении его митрополитов и епископов[19]. Данный подход позволял папам говорить, что именно они давали полномочия главам поместных Церквей управлять своими каноническими территориями[20]. Зачастую папы поверх голов первоиерархов обращались напрямую к соборам митрополитов, напоминая им об их правах в отношении их предстоятелей и напоминая о возможности в спорных случаях обращаться в Рим. Решения поместных Соборов, относящиеся к важным вопросам жизни соответствующих церковных областей, по мнению пап, также подлежали их утверждению. Только Рим имел право решать вопрос о принятии тех или иных лиц в общение, а также определять, повинен какой-либо иерарх в ереси или нет[21].

Рим уже в V в. ввел понятие, согласно современному экуменическому словоупотреблению, «центра общения», отождествив понятия «кафолическая Церковь» и «апостольский престол»[22], а общение с римским епископом выставив критерием[23] и «залогом» правой веры[24]. Папа Феликс III, к примеру, по поводу отлучения от Церкви Акакия Константинопольского выразил свой взгляд на «служение первенства» римской кафедры как «центра общения» в следующих выражениях: «Он более не наслаждается общением с римским, сиречь апостольским, престолом, которого он себя лишил… Его наш приговор счел чуждым должности епископского служения, святого общения и вашего числа, сиречь числа христиан… Мы наставляем, чтобы все, кто хотят быть причастными кафолической вере, воздержались от общения с ним, дабы… не подвергнуться схожему мщению»[25]. Папа Геласий, к примеру, утверждает, что «кафолические священники» постоянно придерживались того, «что постановил апостольский престол», чтобы «избирать себе в собратья тех, кто, придерживаясь кафолического общения, общается с апостольским престолом, а тех, с кем апостольский престол вовсе не общается, отвергать»[26]. Он отмечает, что «апостольский престол… по установлению Господа Христа держит главенство во всей Церкви ради общего распоряжения и заботы, которую он всегда с надлежащей осмотрительностью прилагает ради кафолической веры, отеческих канонов и правил предков…"[27], поскольку, цитируя опять папу Феликса, «через апостольский престол, благодаря щедрости Христа, утверждается достоинство всех священников»[28].

Следует напомнить, что в 484 г. римский папа единолично и от своего имени, т. е. в нарушение всех канонических соборных принципов отношений между крупнейшими вселенскими кафедрами, отлучил от Церкви патриарха Константинопольского и пошел на длительный разрыв общения со всеми восточными престолами, поддержавшими в этом конфликте столичную кафедру. Обоснование Римом своей позиции исходило из принципа властного примата римской кафедры. В частности, папа заявлял, что он правомочно принял апелляцию покинувших свои престолы, а затем низложенных за государственную измену патриархов Александрии и Антиохии, вызвал в качестве ответчика патриарха Константинопольского, а после неявки последнего единолично отлучил его от Церкви. На обоснованные возражения Востока о том, что такое дело был полномочен решать лишь Вселенский Собор, папа Геласий ответил: «… никто из истинных христиан не сомневается, что постановление всякого Собора, которое было одобрено с согласия Вселенской Церкви, в наибольшей степени и прежде других надлежит исполнять именно первому престолу, который всякий Собор утверждает своим авторитетом и оберегает непрерывным управлением в силу собственного первенства, которое он всегда держал и [ныне] удерживает»[29].

Именно устами этого папы был провозглашен принцип абсолютной власти папы в пределах Вселенской Церкви: «… то, что связано приговорами любых епископов, престол блаженного Петра имеет право разрешить, однако никому не позволено судить о его приговорах; и если канонам было угодно, чтобы ему можно из какой угодно части света подавать апелляцию, то на него да не будет никому позволено апеллировать»[30].

Между тем, на Востоке первенство на региональном уровне, т. е. на уровне поместной церкви, было обусловлено базовым принципом соборного управления: епископ был первым, если к нему собирались на собор, если не собирались — он первым не был. Согласно же римскому подходу первенство предполагало единоличное «монархическое» управление, к которому папы стремились, всеми способами подрывая общецерковную соборную систему. Папы неоднократно высказывались в том духе, что соборы проводятся на Востоке для того, чтобы восточные Церкви ознакомились и приняли к исполнению уже ранее принятые в Риме решения. Вот как, в частности описывал это папа Лев в связи с проведением Халкидонского Собора: «И потому мы славим Господа, … Который не позволил претерпеть нам с нашими братьями никакого ущерба, утвердив необратимым согласием всей братии то, что Он уже раньше определил посредством нашего служения, и доказав, что то, что было предрешено первым среди всех престолов, воистину осуществилось, получив признание всего христианского мира, дабы и в этом члены согласовались с главой»[31]

Папы старались достичь ликвидации соборной системы, подрывая региональный принцип первенства. Так, они позволяли себе, минуя уровень патриархов, обращаться напрямую к митрополитам, епископам и даже клирикам с призывом в конфликтных случаях апеллировать напрямую в Рим. Было несколько примеров, когда папы создавали собственные викариаты (экзархаты) на территориях, которые не относились к сфере их юрисдикции. Так ими были созданы экзархаты в Арле и Фессалонике, которые по воле папы обладали теми же правами, что и незаконно созданные Константинополем СЦУ и т. н. «Эстонская апостольская церковь». Фактически не признавая регионального первенства восточных патриархатов[32], папа выставлял себя гарантом и источником привилегий митрополитов, однако только до тех пор, пока ему не удавалось установить прямую власть над епископами, минуя митрополичий уровень.

Излишне говорить о том, что такое понимание Римом своих прав было сугубо односторонним. Со своей стороны, Константинополь не признавал в первом тысячелетии вселенскую юрисдикцию папы. Отсутствие устойчивых соборных механизмов принятия решения в Римской Церкви, а также систематическое противопоставление себя со стороны папы Вселенским Соборам и в целом соборно принятым на Востоке решениям, неоднократно вызывали протест Константинополя. Сейчас можно лишь пожалеть о том, что восточные иерархи не выразили свой протест в форме целостной канонической оценки указанных претензий Рима уже в то время. Именно из-за неприемлемого понимания Римом его места среди прочих поместных Церквей в дальнейшем также происходили разрывы общения между ним и восточными Церквами, вплоть до раскола 1054 г.

Будет нелишним здесь напомнить о позиции Римской Церкви, обусловившей в конце концов ее окончательное отпадение от вселенского православия. Папа Лев IX (1049–1054), направивший в Константинополь делегацию во главе с кардиналом Гумбертом, который от имени папы отлучил патриарха Михаила Керуллария, доведя тем самым дело до окончательного раскола между Римом и Востоком, подвел итог развитию римского взгляда на, так сказать, «роль епископа Рима в общении церквей в I тысячелетии». Лев IX неоднократно утверждал, что власть римского престола подтверждена никейскими канонами. «Творчески» дополняя эти каноны, он говорил, что «весь никейский Собор одобрил и подписал, что верховный (сиречь Римский — М.Г.) престол не судится никем»[33] и что «священники во всем мире имеют своим главой папу, как все судьи — царя»[34]. Согласно непреложному мнению этого папы, все последующие Вселенские Соборы «единогласной волей и согласным словом и написанием подтвердили то, что святой римский и апостольский престол после Господа Иисуса являются главой всех Божьих Церквей»[35], так что «это должно приниматься на веру и исповедоваться всеми приверженцами Никейского Собора», кто не желает повергнуться отлучению от Церкви[36]. По его мнению, Римская Церковь является «царственным священством», обладает «властью земной и небесной» и «особым расположением на небесах»[37].

В данной связи, уже в качестве печального курьеза, можно привести слова Льва IX, обращенные к Константинопольской Церкви: «Разве апостольская Римская Церковь, которая посредством Евангелия породила Церковь латинскую на Западе, не является матерью Церкви Константинопольской на Востоке, … создав прелестную дочь, то есть Церковь Константинопольскую?[38] … И последняя более не должна выглядеть неблагодарной дочерью, ибо мать удостоила ее большей чести, чем других. Ведь не Константинопольская Церковь в силу какого-либо божественного или человеческого преимущества является более чтимой или славной, чем другие Церкви, … но благочестивая мать»[39]. При всей нелепости папских притязаний на материнство Римской Церкви по отношению к Константинопольской папа Лев IX, тем не менее, вполне предвосхитил ту риторику и те упреки, которые Константинопольская Церковь, именующая себя материнской, подчас обращает в адрес Русской.

Не приводя дальнейших цитат, укажем здесь на то, что главнейшее обоснование особых, исключительных привилегий Римской Церкви папа Лев IX, автор великой схизмы, черпает из подложного «Константинова дара», который занимает главное место в его аргументации. Тем самым в основе раскола Церквей лежит восприятие власти римской кафедры, основанное на двух фальсификатах: искаженных никейских канонах и целиком сфальсифицированном на Западе «Константиновом даре». При таких обстоятельствах начала схизмы и при неизменной, даже ввиду таких вопиющих фактов, убежденности католиков в правильности их позиции, перспективы уврачевания раскола представляются весьма смутными.

Не трудно, таким образом, понять, что в настоящее время константинопольский патриархат целиком усвоил логику и образ действий, характерный для Римской Церкви первого тысячелетия. Посредством превратного перетолковывания и искажения в духе папской экклесиологии основополагающих канонов и правил, выработанных и утвержденных на Востоке в первом тысячелетии, Константинополь в настоящее время заявил о собственном властном первенстве, попирающем преимущества поместных православных Церквей. Свидетельством тому являются продавливаемые Константинополем в рамках «Смешанной международной комиссии по богословскому диалогу между Римско-Католической и Православной церквами» документы, и прежде всего Равеннский (2007) и Кьетский (2016), которые постулируют наличие в Церкви трех уровней власти, продвигают идею вселенского первенства и намекают на особые права Константинополя в отношении проведения Вселенского Собора[40].

Кроме того, наличие пусть и не признанного, однако детально проработанного Критского документа 2008 г. под названием «Роль епископа Рима в общении церквей в I тысячелетии» указывает на истинную цель так называемого «православно-католического диалога» — постепенное признание главенства римского епископа и подготовка почвы для унии, когда Рим, наконец, займет то властное положение, к которому он стремился по меньшей мере с конца IV в., разрабатывая ложное учение о роли апостола Петра как, якобы, первого римского епископа и фальсифицируя каноническую традицию.

Последний принятый в 2016 г. в Кьети документ «Смешанной международной комиссии по богословскому диалогу между Римско-Католической и Православной церквями» содержит более взвешенные и более соответствующие православной традиции высказывания в отношении роли Рима в первом тысячелетии и характере его первенства. Впрочем, наличие этого документа и этих высказываний не отменяет необходимости дать оценку как властным притязаниям Рима в первом тысячелетии, так и нынешним попыткам Константинополя с помощью старых римских уловок добиться власти над современными православными Церквами. Все эти факты безусловно должны получить свою оценку как в рамках церковно-исторической науки, так и в рамках современной церковной политики, основанной на канонической и экклесиологической традиции православия.

С прискорбием приходится признать тот факт, что произошедший разрыв общения Русской Православной Церкви с Константинополем оказывается так же закономерен и оправдан, как и разрыв 1054 г. Константинополя с Римом. Следует констатировать, что в современных условиях Русская Православная Церковь оказалась в положении Константинопольской Церкви первого тысячелетия, когда последняя была вынуждена отбиваться от властных претензий Рима. Тем самым в настоящее время против Константинополя начинают действовать все те же аргументы, которые он обоснованно использовал в свое время против Рима. В силу этого Русская Православная Церковь оказывается в целом в выигрышном положении, отстаивая традиционную православную экклесиологию, которая, впрочем, в современных условиях требует дополнительного изучения и усвоения с тем, чтобы экклесиологическая концепция Русской Православной Церкви выглядела последовательной и непротиворечивой во всех аспектах.

В заключении хотелось бы обратиться к Константинополю со словами увещаний, исходящих из уст римских епископов, экклесиологию которых Константинополь весьма высоко оценивает. Приведем здесь слова папы Илара: «Мы, о дражайшие друзья, не желаем смешивать преимущества церквей, которые всегда следует соблюдать, и не позволим в области одного епископа иметь права другому. Ибо тем самым не только совершается преступление в отношении постановлений святых преданий, но и проглядывает оскорбление Господа, Который в качестве плода нашего служения ожидает не обширности областей, а приобретения душ»[41]. А также свт. Льва, епископа Римского: «Никто да не устремляется к чужим правам; но в собственных законных пределах, насколько сможет, пусть упражняется в обширности любви, в которой константинопольский предстоятель может собрать достаточно обильные плоды, если более положится на добродетель смирения, нежели исполнится духом честолюбия»[42].

[1] http://www.patriarchia.ru/db/text/5283708.html

[2] http://www.patriarchia.ru/db/text/428916.html

[3] http://www.patriarchia.ru/db/text/3481089.html

[4] ACO // Ed. E. Schwartz. T. 2. Vol. I. Pars III. Berolini; Lipsiae, 1935. P. 95 (454).

[5] Τὰ ἀρχαῖα ἔθη κρατείτω, τὰ ἐν Αἰγύπτῳ, καὶ Λιβύῃ καὶ Πενταπόλει, ὥστε τὸν ἐν Ἀλεξανδρείᾳ ἐπίσκοπον πάντων τούτων ἔχειν τὴν ἐξουσίαν ἐπειδὴ καὶ τῷ ἐν Ῥώμῃ ἐπισκόπῳ τοῦτο σύνηθές ἐστιν. Ὁμοίως δὲ καὶ κατὰ τὴν Ἀντιόχειαν, καὶ ἐν ταῖς ἄλλαις ἐπαρχίαις, τὰ πρεσβεῖα σώζεσθαι ταῖς ἐκκλησίαις (Σύνταγμα τῶν θείων καὶ ἱερῶν κανόνων / Γ. Ῥάλλης, Μ. Ποτλῆς, ἐκδ. Ἀθήνησιν, 1852. Τ. 2. Σ. 128).

[6] Ср. Ecclesiae Occidentalis Monumenta Iuris Antiquissima. Fasc. I. Pars 2. Oxonii, 1904. P. 120–121, 196–197, 260.

[7] Послание папы Льва цитируются по: Patrologiae cursus completus. Series Latina / Acc. J.-P. Migne. T. LIV. S. Leonis Magni Tomus I. Parisiis, 1846. Послания Феликса III и Геласия I: Epistulae romanorum pontificum genuinae et quae ad eos scriptae sunt a s. Hilaro usque ad Pelagium II // Recensuit et edidit A. Thiel. T. I: A s. Hilaro usque ad s. Hormisdam, ann. 461–523. Brunsbergae, 1868. При цитировании указываются имя папы, номер послания и цитируемых колонок/страниц.

[8] Leonis ep. 104. Col. 995: Privilegia enim Ecclesiarum, sanctorum Patrum canonibus instituta, et venerabilis Nicaenae synоdi fixa decrctis, nulla possunt imprubitate convelli, nulla novitate mutari.

[9] Leonis ep. 104. Col. 995: quoniam dispensatio mihi credita est, et ad meum tendit reatum, si paternarum regulae sanctionum, quae in synodo Nicaena ad totius Ecclesiae regimen, Spiritu Dei instruente, sunt conditae, me (quod absit) connivente, violentur; et major sit apud me unius fratris voluntas, quam universae domus Domini communis utilitas.

[10] Третий ранг Антиохийской Церкви Лев подтверждает и в другом своем письме от 11 июня 453 г. (Leonis ep. 119. Col. 1042–1043): Dignum est enim te apostolicae sedis in hac sollicitudine esse consortem et ad agenda fiduciam privilegia tertiae sedis agnoscere, quae in nullo cujusquam ambitione minuentur.

[11] Leonis ep. 106. Col. 1007: Non convellantur provincialium jura primatuum, nec privilegiis antiquitus institutis metropolitani fraudentur antistites. Nihil Alexandrinae sedi ejus, quam per sanctum Marcum evangelistam beati Petri discipulum meruit, pereat dignitas; … Antiochena quoque Ecclesia, in qua primum praedicante beato apostolo Petro, Christianum nomen exortum est, in paternae constitutionis ordine perseveret, et in gradu tertio collocata numquam se fiat inferior. Aliud enim sunt sedes, aliud praesedentes; et magnus unicuique honor est integritas sua.

[12] Gelasii ep. 26. P. 396: «Хотя возобновлять Собор и не следовало, однако подобало бы, чтобы епископ какого бы то ни было города не избегал суда первого престола, к каковому прибегнул предстоятель второго престола, дело которого может заслушиваться только первым престолом» (Licet enim synodus iteranda non esset, tamen congrueret, ut cujuslibet civitatis episcopus primae sedis judicium non vitaret, ad quod convenerat secundae sedis autistes, qui nisi a prima sede non posset audiri).

[13] Ibid.: ab inferioribus episcopis.

[14] Τοὺς ἐπισκόπους ἑκάστου ἔθνους εἰδέναι χρὴ τὸν ἐν αὐτοῖς πρῶτον, καὶ ἡγεῖσθαι αὐτὸν ὡς κεφαλήν, καὶ μηδέν τι πράττειν περιττὸν ἄνευ τῆς ἐκείνου γνώμης· ἐκεῖνα δὲ μόνα πράττειν ἕκαστον, ὅσα τῇ αὐτοῦ παροικίᾳ ἐπιβάλλει, και ταῖς ὑπ’ αὐτὴν χώραις. Ἀλλὰ μηδὲ ἐκεῖνος ἄνευ τῆς πάντων γνώμης ποιείτω τι. Οὕτω γὰρ ὁμόνοια ἔσται, καὶ δοξασθήσεται ὁ Θεὸς διὰ Κυρίου, ἐν ἁγίῳ Πνεύματι, ὁ Πατήρ, καὶ ὁ Υἱός, καὶ τὸ ἅγιον Πνεῦμα. (Σύνταγμα τῶν θείων καὶ ἱερῶν κανόνων / Γ. Ῥάλλης, Μ. Ποτλῆς, ἐκδ. Ἀθήνησιν, 1852. Τ. 2. Σ. 45).

[15] Τοὺς καθ’ ἑκάστην ἐπαρχίαν ἐπισκόπους εἰδέναι χρὴ τὸν ἐν τῇ μητροπόλει προεστῶτα ἐπίσκοπον καὶ τὴν φροντίδα ἀναδέχεσθαι πάσης τῆς ἐπαρχίας, διὰ τὸ ἐν τῇ μητροπόλει πανταχόθεν συντρέχειν πάντας τοὺς τὰ πράγματα ἔχοντας. Ὅθεν ἔδοξε καὶ τῇ τιμῇ προηγεῖσθαι αὐτόν, μηδέν τε πράττειν περιττὸν τοὺς λοιπούς ἐπισκόπους ἄνευ αὐτοῦ, κατὰ τὸν ἀρχαῖον κρατήσαντα ἐκ τῶν Πατέρων ἡμῶν κανόνα· ἢ ταῦτα μόνα, ὅσα τῇ ἑκάστου ἐπιβάλλει παροικίᾳ, καὶ ταῖς ὑπ’ αὐτὴν χώραις. Ἕκαστον γὰρ ἐπίσκοπον ἐξουσίαν ἔχειν τῆς ἑαυτοῦ παροικίας, διοικεῖν τε κατὰ τὴν ἑκάστῳ ἐπιβάλλουσαν εὐλάβειαν, καὶ πρόνοιαν ποιεῖσθαι πάσης τῆς χώρας τῆς ὑπὸ τὴν ἑαυτοῦ πόλιν ὡς καὶ χειροτονεῖν πρεσβυτέρους καὶ διακόνους, καὶ μετὰ κρίσεως ἕκαστα διαλαμβάνειν· περαιτέρω δὲ μηδὲν πράττειν ἐπιχειρεῖν, δίχα τοῦ τῆς μητροπόλεως ἐπισκόπου, μηδὲ αὐτὸν ἄνευ τῆς τῶν λοιπῶν γνώμης. (Σύνταγμα τῶν θείων… Τ. 3. Σ. 140–141).

[16] Connexio totius corporis unam sanitatem, unam pulchritudinem facit: et haec connexio totius quidem corporis unanimitatem requirit, sed praecipue exigit concordiam sacerdotum. Quibus cum dignitas sit communis, non est tamen ordo generalis: quoniam et inter beatissimos apostolos in similitudine honoris fuit quaedam discretio potestatis; et cum omnium par esset electio, uni tamen datum est ut caeteris praeemineret. De qua forma episcoporum quoque est orta distinctio, et magna ordinatione provisum est ne omnes sibi omnia vindicarent; sed essent in singulis provinciis singuli, quorum inter fratres haberetur prima sententia; et rursus quidam in majoribus urbibus constituti sollicitudinem susciperent ampliorem, per quos ad unam Petri sedem universalis Ecclesiae cura conflueret, et nihil usquam a suo capite dissideret. Qui ergo scit se quibusdam esse praepositum, non moleste ferat aliquem sibi esse praelatum; sed obedientiam quam exigit, etiam ipse dependat… (Leonis ep 14. Col. 676).

[17] Gelasii ep. 26. Col. 399: Non reticemus, quod cuncta per mundum novit Ecclesia, quoniam quorumlibet sententiis ligata pontificum sedes beati Petri apostoli jus habeat resolvendi, utpote quae de omni Ecclesia fas habeat judicandi, neque cuiquam de ejus liceat judicare judicio; siquidem ad illam de qualibet mundi parte canones appellari voluerint, ab illa autem nemo sit appellare permissus. Ср. тж.: Это те самые каноны, которые апелляции всей Церкви пожелали отнести к рассмотрению этой (т.е. римской — М.Г.) кафедры, а также постановили, что на нее вообще нигде не должно быть апелляции. И тем самым она (должна) судить обо всей Церкви, сама же не (должна) идти ни на чей суд. И предписали они, что ее суд нельзя обжаловать, и постановили, что ее приговор не может быть отменен… (Ipsi sunt canones, qui appellationes totius Ecclesiae ad hujus sedis examen voluere deferri, ab ipsa vero nusquam prorsus appellari debere sanxerunt. Ac per hoc illam de tota Ecclesia judicare, ipsam ad nullius commeare judicium, nec de ejus unquam praeceperunt judicio judicari, sententiamque illius constituerunt non oportere dissolve… — Gelasii ep. 10. P. 344).

[18] Так в 484 г. папой Феликсом III был осужден Акакий Константинопольский: Felicis ep. 6. P. 243–247.

[19] Ср. Leonis ep. 9. Col. 624–627 (к Диоскору Александрийскому); ep. 80. Col. 912–915 (к Анатолию Константинопольскому); ep. 119. Col. 1040–1046 (к Максиму Антиохийскому); ep. 129. Col. 1075–1078 (к Протерию Александрийскому).

[20] Gelasii ep. 26. P. 407: Postremo cur tanto tempore, quum ista gererentur vel gerenda cognosceret, non ad sedem apostolicam, a qua sibi curam illarum regionum noverat delegatam, referre maturavit?

[21] Gelasii ep. 27. P. 426: «Ведь поскольку Акакий (патриарх Константинополский — М.Г.) и не обладал никакой привилегией, чтобы выдвигать обвинение против второго престола, [неужели] он имел право осуждать? И равным образом, не получив полномочия от первой кафедры, он не имел ни права испытывать Петра (Монга, патриарха Александрийского — М.Г.), ни власти вполне принимать его» (Nam quum Acacius nullo privilegio fulciretur, ut de secunda sede posset ferre judicium, potuit jure damnare? Simili modo, nisi primae sedis auctoritate percepta, nec examinandi Pétri jus habuit nec recipiendi penitus potestatem).

[22] Gelasii ep. 26. P. 413: … ut satis appareat, Ecclesiam catholicam sedemque apostolicam, quia alibi jam omnino non posset, ubi potuit et cum quibus potuit, nihil penitus omisisse, quod ad fraternum pertineret pro intemerata et sincera communione tractatum.

[23] Gelasii ep. 30. P. 443: Tunc enim dicta sunt de Graecorum consensione fidenter, quia simul beati Petri societatem quibuslibet videbantur praeponere posse personis, et qui exstiterant ante, catholici, aestimabantur consensuri facile veritati, atque ideo cujuslibet hominis affectum desideriis apostolicae communionis non posse praeponere; P. 445: … absolutione damnati, si resipiscant universi et ab errore se retrahant atque ad apostolicae communionis sinceram redeant unitatem, vinculis se damnationis illius, quam universaliter merito praevaricatores exceperant, non ambigant exuendos.

[24] Felicis P. 272: Hoc enim hoc expedit, ut si utraque Roma pro niutuo pignore nuncupatur, fiat utraque una fides illa Romanorum, quam per universum mundum praedicari beatus Paulus testatur apostolus, sicut apud nostros floruit indiscreta majors.

[25] Felicis ep. 10. P. 252: … nec Romanae, id est apostolicae sedis, qua se ipse privavit, communione jam gaudet… Quem nostra quoque sententia ministerii episcopalis officio et sancta communione vestroque numero, id est Christiano, judicavit alienum… monemus tamen, ut omnes, qui catholicae fidei volunt esse participes, ab illius se communione abstineant, ne, quod absit, simili subjaceant ultioni).

[26] Gelasii ep. 27. P. 429: Ecce tanti catholici sacerdotes hoc ipso se indicant, quid apostolica sedes censuerit, cognovisse constanterque probasse retinendum, quo communionem catholicam reservantes, et eos, qui apostolicae sedi communicarent, elegere consortes, et illos, quibus sedes apostolica minime communicaret, usque ad pergecutionis inсursus renuere consortes.

[27] Gelasii ep. 30. P. 441: Sedes apostolica quidem, quae Christo Domino delegante totius Ecclesiae retinet principatum, pro dispensatione curaque generali, quam vel pro fide catholica vel pro paternis canonibus regulisque majorum necessaria semper circumspectione dependit…

[28] Felicis ep. 14. P. 267: … ad apostolicam sedem … per quam largiente Christo omnium solidatur dignitas sacerdotum...

[29] Gelasii ep. 26. P. 395: nullus jam veraciter Christianus ignoret, unius cujusque synodi constitutum, quod universalis Ecclesiae probavit assensus, non aliquam magis exsequi sedem prae ceteris oportere, quam primam, quae et unamquamque synodum sua auctoritate confirmat et continuata moderatione custodit, pro suo scilicet principatu, quem beatus Petrus apostolus Domini voce perceptum, Ecclesia nihilominus subsequente, et tenuit semper et retinet.

[30] Gelasii ep. 26. P. 399: Non reticemus, quod cuncta per mundum novit Ecclesia, quoniam quorumlibet sententiis ligata pontificum sedes beati Petri apostoli jus habeat resolvendi, utpote quae de omni Ecclesia fas habeat judicandi, neque cuiquam de ejus liceat judicare judicio; siquidem ad illam de qualibet mundi parte canones appellari voluerint, ab illa autem nemo sit appellare permissus.

[31] Leonis ep. 120. Col. 1047: Unde gloriamur in Domino … qui nullum nos in nostris fratribus detrimentum sustinere permisit, sed quae nostro prius ministerio definierat, universae fraternitatis irretractabili firmavit assensu, ut vere se prodiisse ostenderet, quod prius a prima omnium sede formatum, totius Christiani orbis judicium recepisset: ut in hoc quoque capiti membra concordant.

[32] Папа Геласий о константинопольском патриархе (Gelasii ep. 26. P. 398): «Даже если бы он опирался на митрополичье право, даже если бы он занимал [какое-то] место среди престолов, он, однако же, не имел права отказываться от дознания со стороны первой кафедры…» (Qui utique etiamsi metropolitani esset jure suffultus, etiamsi inter sedes haberet locum, primae tamen sedis cognitionem fas non habuit refutandi…).

[33] Will C. Acta et scripta quae de controversiis ecclesiae Graecae et Latinae saec. XI composita extant. Leipzig; Marburg, 1861. P. 71: cum universa synodo Nicaena approbante ac subscribente ut summa sedes a nemine judicetur.

[34] Ibid. P. 70: … in toto orbe sacerdotes ita hunc caput habeant, sicut omnes judices regem.

[35] Ibid. P. 71: unanimi voluntate concordique verbo et scripto confirmavere sanctam Romanam et apostolicam sedem post Dominum Jesum caput esse onmium ecclesiarum Dei…

[36] Ibid. P. 71.

[37] Ibid. P. 72: His et aliis quamplurimis testimoniis, jam vobis satisfactum esse debuit de terreno et coelesti imperio, imo de regali sacerdotio S. Romanae et apostolicae sedis, praecipue super speciali ejus dispositione in coelis…

[38] Ibid. P. 79: Et vere: numquid enim Romana et apostolica sedes, quae per Evangelium genuit Latinam ecclesiam in Occidente, mater non est Constantinopolitanae ecclesiae in Oriente, quam per gloriosum filium suum Constantinum et nobiles sapientesque Romanos non tantum moribus, sed et muris studuit reparare? Quod si contradicitis, ad quid vestro imperatori Latinae laudes et in ecclesia Graecis recitantur Latinae lectiones? Utique ob reverentiam illius matris, quae jam cunctis paganorum crudelitatibus et diversorum tormentorum quaestionibus vexata et impugnata ac velut aurum nimiis persecutorum flammis decocta deliciosam filiam, videlicet ecclesiam Constantinopolitanam edidit.

[39] Ibid. P. 79: Sed ecce jam non debet ingrata filia apparere, quia prae caeteris eam honorare dignata est mater sua. Nam cum nullo divino vel humano privilegio honorabilior seu clarior aliis ecclesiis Constantinopolitana existat ecclesia et Antiochena atque Alexandrina, ob reverentiam principis apostolorum inter alias retentent dignitatis jura; tamen pia mater.

[40] См. раздел 18 Кьетского документа (2016 г.): http://www.vatican.va/roman_curia/pontifical_councils/chrstuni/ch_orthodox_docs/rc_pc_chrstuni_doc_20160921_sinodality-primacy_en.html.

[41] Hilari ep. 12. P. 154: Nolumus namque fratres carissimi, ecclesiarum privilegia, quae semper sunt servanda, confundi, nec in alterius provincia sacerdotis alterum jus habere permittimus: quia per hoc non minus in sanctarum traditionum delinquitur sanctiones, quam in injuriam ipsius Domini prosilitur, cujus exspectatio fructus nostri ministerii non in latitudine regionum sed in acquisitione ponitur animarum.

[42] Leonis ep. 106. Col. 1005: nemo in jus tendat alienum; sed intra fines proprios atque legitimos, prout quis valuerit in latitudine se charitatis exerceat; cujus satis uberes fructus Constantinopolitanus potest antistes acquirere, si magis humilitatis virtute nitatur, quam si spiritu ambitionis infletur.

<< Вернуться на предыдущую страницу

Проекты